ВЕРОНИКА МИХАЛКО
Отрывки из книги «Моя жизнь. Стихи, графика, психотерапевтические сказки»
|
Писать стихи, рисовать и создавать аппликации я начала лет в 16-17. Творчество было моим вторым языком, на котором я могла говорить то, что не умела или не позволяла себе сказать словами. В этом был выход и облегчение для меня, однако и серьезное ограничение: всплески эмоций следовали один за другим, не меняя своей сути, не принося в мою жизнь реальных изменений. Чистая красота и эстетизм стали раздражать меня своим однообразием. Мое творчество стало потихоньку терять жизнь… Прошло много лет, прежде чем я сумела вдохнуть в него немного новой жизни, нового смысла… Сейчас мои творческие работы приобрели для меня новую ценность. Я вижу в них ЖИЗНЬ, неповторимую, интересную, изменчивую – МОЮ. Для меня большое открытие, что моя жизнь может быть интересна мне и другим людям, может вызывать в них отклик, дарить открытия и прозрения именно тогда, когда я ничего специально не делаю для этого. Когда я просто живу и рассказываю об этом в своих стихах, рисунках, сказках… …Я выбирала не самые красивые кусочки своего творчества, не самые «отточенные» по форме. Я искала в нем самое живое, решительное, бесстрашное, самые сложные и болезненные темы, о которых обычно молчат, и я молчала в жизни. Эта книга о самом важном, единственном, что у меня всегда было, есть и будет – МОЕЙ ЖИЗНИ. | |
|
Меня, как всякого человека, мучают простые и неразрешимые вопросы: Кто Я? Чем я отличаюсь от других людей? Чем я похожа на них? Зачем я им? Зачем они мне? В чем смысл моей жизни? В чем мое призвание и есть ли оно вообще? Как мне узнать, правильно ли я живу? Есть ли такой судья, который может осудить меня или поддержать? Нужен ли он мне?.. Вопросы, вопросы – без ответов. И все же ответ есть – он начинает постепенно, как фотография, проявляться для меня… | |
|
|
|
|
|
|
…Я не понимаю чужой смерти. Не чувствую ее. Я ее вижу и даже, кажется, осознаю, но… не понимаю. Смерть разрушает целостность человеческой жизни: тело, душа, дух перестают быть связанными между собой. Рассыпается мозаика человеческого существа и я теряюсь – где же он – человек? Вот это неподвижное тело – это он? Нет, не он. А где же?.. …Я не могу понять, что же будет со мной, когда рассыплется мозаика МОЕЙ жизни? Где я буду? Кто я буду? Как я буду? Мое недоумение так сильно, что я не чувствую страха… | |
|
|
|
|
|
Два одиночества: Одно – реальное и неизбежное, ни плохое, ни хорошее, ни красивое, ни уродливое, вне человеческих оценок, так как создано не человеком. Данность. Второе – поэтизированное, облагороженное, превращенное в произведение искусства, всегда романтичное, предмет тайной или явной гордости. Создание. Если я горжусь своим одиночеством, значит, я создала его сама. В чем же сила такого одиночества?.. | |
|
|
|
|
|
|
Любовь для меня – это жизнь. Было время, когда моя любовь жила только в моих стихах и рисунках. И я жила только в моих стихах и рисунках. Распластать себя по бумаге – это красиво и – это надежно, навечно. Но я больше не хочу быть гербарием, даже самым красивым, самым редким. | |
|
|
|
|
|
|
|
|
ДЕТИ И ДЕТСТВО Я думаю – чем дети отличаются от взрослых? И кто они такие, эти взрослые? Что в них хорошего? О детях и детстве написаны сотни книг, детство изучают психологи, педагоги, социологи… Кто изучает взрослых, пишет о них? И зачем ставить ребенку цель стать кем-то непонятным – «взрослым»? Я думаю – взрослые и сами не знают, кто они такие. Но изучают почему-то не себя – детей. В детях, конечно, есть что-то особенное, отличающее их от взрослых… | |
|
|
|
|
|
Эти сказки помогли мне переосмыслить многое в моей жизни. Я читаю их сейчас как сбывшиеся пророчества. Я удивляюсь своему собственному безошибочному чутью и знанию… самой себя. Удивляюсь своему страху, который заставлял меня думать о себе, понимать себя через иносказательность сказочных символов. Удивляюсь красоте этих символов. Удивляюсь и, кажется, никогда не перестану удивляться красоте человеческой жизни. КОЛОКОЛ Колоколу больно, когда он издает свои прекрасные звуки. А люди не догадываются, отчего так щемит сердце, когда поет колокол. Это они слышат неповторимое пение светлой боли, боли, идущей изнутри, из глубины его мощного, тяжелого тела. Он беззащитен, колокол, он силен беззащитностью своей и одиночеством. Он не для вас поет свою острую песню, гудящую тоской и болью. Едва ли он знает о том, что есть кто-то еще, кроме него, в этом мире, который там, внизу. Он оттого льет свой голос в наш мир, что тоска не вмещается в нем и качает ветром его усталое тяжелое тело, заставляет гудеть, расплескивая боль.
ПРО ПЕТЛЮ Знаете ли вы о том, что на белом свете живет петля? А она живет и бродит по всему свету в поисках своей новой жертвы, которая, не подозревая об этом, словно бы зовет, зовет ее к себе – не голосом, нет, а как-то иначе. Но как же? Петля… Она не задается такими вопросами, она просто чувствует, что там – внутри, и если качели жизни застревают на полпути вниз или вверх, она с другой стороны земли поспешит туда, подталкиваемая непреодолимой силой – силой воронки, засасывающей в себя все, что попадется на ее дороге. Когда качели жизни застревают, прекращают свое движение, изменяется и биение жизни – оно замутняется и течет тяжелыми толчками, едва не разрывая ее на части, как будто кровь жизни превращается в нефть, которая густеет, густеет, густеет до тех пор, пока сердце не выбьется из сил, разгоняя ее. Что движет тогда петлей – этой слепой воронкой, разверстым ртом пустоты? Вы на поверите – она спешит на помощь! Качели, застрявшие качели жизни она вновь хочет раскачать, вернуть им утерянное движение! Она обхватывает их всем своим телом и тянет, тянет изо всех сил, чтобы они жили вновь. Но ей не верят, ее не понимают – те, чья жизнь пульсирует радостным родничком, попросту не видят ее, а те, кому она пытается помочь, чувствуют только боль, страх и удушье – они тянут в другую сторону, и все сильнее душит их петля. Вообще-то сложно сказать, кто из них прав: кто знает, куда нужно тянуть? Но те, кто сдался и доверился ей – только те и победили: сильный взмах качелей – только один, дальше они сами, – и петля летит в небо, летит, раскрываясь в полете, и в нем она похожа на птицу, бумажную птицу, полет которой заканчивается, едва начавшись. Она падает на землю и лежит вытянувшись, отдыхая после напряжения и полета. Но вот снова чувствует, как где-то застыли качели, быстро густеет кровь жизни, – нужна ее страшная помощь. Она вновь скручивается в петлю и слепо спешит туда, где сможет заполнить свою пустоту, утолить свою ненасытную жажду – смысла и полета. Наверное, ради нескольких мгновений полета и наполненности – ветром, солнцем, небом, – ради этих мгновений и бродит петля по свету, ненавидимая теми, кому пытается помочь, незаметная для тех, кому пока не нужна ее помощь. Помощь ее иногда бывает страшной, может, поэтому и ненавидят ее люди. Какое им дело до того, что они сами тянут в другую сторону до тех пор, пока петля не удушит их жизнь насмерть, пока не рухнут на землю застрявшие качели! Винят ее – петлю! Винят за то, что ее никто не звал, что она жестока, что она тянет не туда, куда нужно, винят и ненавидят. Кто знает, может, она и рада была бы бросить свое страшное ремесло, но она устроена так, что пустота внутри ее вечно требует наполнения, смысла, а получить их она может лишь в мгновения, краткие до слез мгновения полета. И этот полет ей могут подарить лишь возвращенные к жизни людские качели. Благодарность ли это, чувствуют ли люди благодарность к петле? Наверное, нет. Ведь многие из них с облегчением сбрасывают петлю с себя и зашвыривают ее так далеко, как только могут, – думают, что тогда она не вернется к ним больше. Вряд ли это благодарность. Но это – плата, плата за ее ремесло. | |
Отзывы о книге:
Саша Баева:
«Я, конечно, не ожидала такого многообразия творчества!!! Стихи поражают своей откровенностью и изощренностью поэтических выражений – не все мне были понятны. Больше всего мне оказался близок и понятен раздел про любовь. Еще очень хороший рассказ «Птиченька». Очень нравятся твои художественные работы – они очень концептуальны».
Галина Михайловская:
«Читала твои стихи. Мне понравились. Но рисунки понравились больше, особенно "Похороны". Ты - профессиональный художник».
Алина Карпович:
«Прочитала твою книгу на сайте, точнее отрывки из нее, но точность здесь ни при чем: отличная книга, просто замечательная! Мне так понравилось все. Все! Только удивил рисунок в разделе «Детство и дети», мрачный такой, напуганный показался. Наверное, и правда, у детей много страхов, но еще и улыбок-лампочек много и всякой митусни детской».
Юлия Митько:
«Прочла Вашу книгу "Моя жизнь". Меня приятно удивили Ваши откровения-размышления в прозе, в стихе (это дорого стоит). Более всего впечатлили художественные работы, картины. Проходят ли у Вас выставки? С огромным удовольствием посетила бы.
Вероника, я не люблю критиков, и сама этим не занимаюсь. Высказываю свою радость: в Вас есть зерно Творчества, это без сомнений. Растите! Наслаждайтесь и страдайте, и пишите».
Таня:
«О твоих сказках... Они "задели" меня не как художественное произведение. Я прочла их на одном дыхании и потом, почему-то, долго плакала. Я не могу объяснить причину этих слез, они просто катились сами по себе. А потом я почувствовала удивительную легкость и радость, мне стало очень хорошо. Только вот второй раз как-то не решаюсь перечитать, хотя мысли об этом появляются. Наверное, боюсь, что такого эффекта больше не будет, а, может, боюсь снова пережить подобные ощущения».
Лена Жук:
«Пролистала я твою первую книжку – чуть не задохнулась... твоим удушьем. Я бы ее так и окрестила: "Мое Удушье". Было такое ощущение, что ты завязла в каком-то болоте и тонешь... тонешь... тонешь... И пытаешься дорваться до свежего воздуха».
Присылайте ваши отзывы автору на адрес veromi@mail.ru
Если вы захотели купить книгу, обращайтесь к автору:
e-mail: veromi@mail.ru
www.dialogpsy.com
тел. 8-029-755-25-66
Вероника Михалко
